Menu

Руководитель польского общества памяти на Волыне (Украина) обратилась с письмом к маршалку сейма

Янина Калиновская написала эмоциональное письмо маршалку Эве Копач. В нем она оценила, что польские власти ведут «бескритичную политику поддержки» для новых властей Украины. По словам Калиновской, значительную силу составляют в них группировки «националистические и фашистские», которые относятся к «мрачнейшей идеологии ОУН-УПА и Степана Бандеры, направленной на Польшу и поляков». Революцию на Украине она назвала «коричневой», а польскую поддержку для нее – легкомысленной. «В 1 00 ночи я срываюсь с кровати и смотрю,  не ходит ли украинец вокруг дома, не поливает ли бензином и не собирается ли поджечь нас», - говорит Onet.pl Янина Калиновская, руководитель Сообщества увековечивания поляков, убитых на Волыни, о возвращении воспоминаний в связи с революцией на Украине.

Яцек Гондек (журналист Onet.pl): «Маленькая девочка, которой чудом удалось пережить резню на Волыни – это Вы? Правда?

Янина Калиновска: Да. Это я. Мне жаль, но это я.

Воспоминания постоянно живут в Вашей голове, или уже прошло столько лет, что они исчезли?

Чтобы понять, это нужно пережить. И тогда человек узнает. Прошло уже 70 лет. В июле будет 71 год. Воспоминания возвращаются каждый день. Сопровождают меня. Ночью. И днем.

А сейчас?

Они усилились.

Два дня тому назад я получила высказывания некоторых украинцев из Сагрыня, где должна была пройти поминальная служба. (В Сагрыне в 44 году украинцы совершили убийство поляков – до сегодняшнего дня неизвестно, сколько точно их погибло. Но могло быть от нескольких сотен до свыше тысячи жертв). До конца не могла дочитать. Психически уже не выдерживала.

Вечером дети легли спать. Я тоже. Но в 1 00 ночи я срывалась с постели и смотрела, не ходит ли какой-нибудь украинец вокруг дома, не поливает ли бензином и не будет ли нас поджигать. Позже я сказала детям: наверно мне надо пойти к психиатру или психологу, потому что сама я не справлюсь.

Почему эти воспоминания возвращаются?

По причине того, что произошло на Украине. Я понимаю, что есть украинский народ и есть отбросы…

…Вы сейчас боитесь революции?

Очень боюсь. Но, прежде всего, того, что они придут сюда.

Они - украинцы?

Да. Несколько дней назад я получила телефонный звонок. Звонила женщина из Подкарпатья. И говорила: «Я не скажу фамилию, потому что телефоны на прослушке. Я ответила: «Может и да, но не для таких, как Вы или я». Но она не захотела представляться и добавила: «Я живу среди лемков, это украинцы, есть также несколько евреев и немного поляков. Мы боимся. Что нам делать?»

«Не бойтесь, потому что может и не будет так трагически, как когда-то», - сказала я ей. Но она тоже когда-то убегала от резни и знает, что это такое.

Для нас - тех, кто чудом уцелел в той резне – эта ситуация невыносима. А господин премьер уже высказывается по телевидению, что не знает, пойдут ли дети в школу 1 сентября. У меня уже нет маленьких детей. Но есть внуки и правнуки. Я своё пережила и не представляю себе, чтобы кто-то из моей семьи переживал то, что было 70 лет назад.

Пусть они поубиваются, может, будет лучше.

Они - то есть?

Украинцы.

Вы больше боитесь украинцев, или, может, все же россиян?

Я боюсь украинцев. Россиянин мне сделал лишь то, что мою бабку и деда вывез с Волыни в Сибирь. Там они и остались. Я не нашла их.

Деда с бабкой вывезли русские. А украинцы родителей убили?

Да. Родителей убили те, кто сейчас пришел к власти – бандеровцы. Это тоже вина наших политиков. Когда была оранжевая революция, то все поспешили ее поддерживать. И тогда один из бандеровцев – Виктор Ющенко – пришел к власти. Он вместе со своим лагерем, вместо того, чтобы заняться страной, начал выстраивать свои националистические корни. Долго не пришлось ждать, потому через какое-то время был уже декрет Ющенко, что Бандера - герой.

Это Ваше письмо маршалку Сейма Эве Копач очень эмоциональное. А если бы премьеру или президенту Вы могли сказать несколько слов, то как бы они звучали?

Прошло 25 лет демократии. Мы считали, что вопрос Волыни – трагедия Восточных Крессов – будет решена так, как распорядится Бог. До сегодняшнего дня этого не произошло. Этим манипулируют и не признают человекоубийства, а лишь пишут о «этнической чистке под знаменем человекоубийств». Я не знаю, почему. Я знаю, что такое этническая чистка. Знаю также, что такое человекоубийство. А чистка со знаменем человекоубийства? Что это такое? Не понимаю.

Вы убеждены, что это письмо принесет какие-то результаты?

Знакомые мне сразу говорили, что его не будут читать, а сразу кинут в мусорную корзину. Я его отправила, чтобы успокоить себя и остальных кресовян, которые страдают и сегодня боятся войны. Мы знаем, что такое война. Не только я в ее результате осталась сиротой.

В сообществе таких около 600. Нас трактуют хуже, чем украинское меньшинство в Польше. Мы приехали из тамошней Польши – потому что Волынь – это была Польша – сюда, за Буг. Мы приехали в эту Польшу, как к какой-то мачехе.

Сегодня украинцы добрые?

Да. Мы туда ездим, а точнее, ездили. Сейчас я бы побоялась ехать на Украину. Украинцы напуганы. Если нет никого поблизости, то будет с нами – поляками – разговаривать. Я не езжу по большим городам, а лишь по деревням, заколоченным досками, где стоит несколько домов, и живут две старые женщины. Там мы имеем дело с обычными людьми. Эти люди хорошие.

Даже до такой степени, что однажды подошел к нам – неподалеку Ожешина, где в одно воскресенье 11 июля 1943 было убито свыше 300 поляков – молодой мужчина. Сказал: «Простите. Простите меня. Они наверно не видели, что делали».

Подошел и просил прощения. Есть украинцы добрые. Не говорю, что Украина перечеркнута.

Но?

Эти хорошие украинцы, когда будет там править бандеровец, должны как можно быстрее уехать.

Ссылка на источник